Поиск страниц на Скале Израиля

Схема Веб-Узла
 

Пожалуйста, посетите Общину Скала Израиля. Мы собираемся
каждую пятницу
в 19:30 в
Bethesda Presbyterian Church
(вход со стороны стоянки машин)
по адресу
808 Red Lion Rd
(между Bustleton Ave.
и Verree Rd.)
 

Бесплатный легкий ужин начинается
в 18:45.

 

Последние дни Дитриха Бонхеффера
Эберхарта Бетге

Дитрих БонхефферЭто произошло позднее, во вторник после Пасхи, 3 апреля 1945 года. На западе громыхали американские пушки. Из ворот Бухенвальда выкатил в ночь неуклюжий фургон с газогенераторным мотором. Спереди в машине были навлены дрова для газогенератора. Сзади, где места едва хватило бы на восемь человек, пытались как-то устроиться шестнадцать узников со своим еще не конфискованным скарбом. Если кому становилось дурно, его держали на руках товарищи. Йозеф Мюллер, капитан Гере, генералы фон Фалькенхаузен и фон Рабенау (с которым Дитрих Бонхеффер делил камеру в последние два месяца и играл в шахматы), статс-секретаврь Пюндер и Василий Кокорин, племянник Молотова, летчики (англичанин Хью Фэлконер, Пейн Бест, фон Петерсдорф и другие) - словом, все знаменитые обители подземного бункера лагеря Бухенвальд. Каждый час грузовик останавливался: требовалась прочистка газовых труб. В фургоне не было света, заключенным не выдали ни еды, ни питья. Бонхеффер, обнаружив в своих запасах щепотку табака, пустил самокрутку по кругу. К рассвету деревянных чурок в машине поубавилось. Теперь двое узников могли попеременно стоять у окошка в двери фургона. Кто-то узнал промелькнувшую деревню. Направление, в котором они двигались, не сулило ничего хорошего. Путь явно вел на юго-восток. Там был другой лагерь. Заключенные знали его название и его специализацию: Флоссенбюрг. Но охранники даже раздали сейчас завтрак.

Когда время приблизилось к полудню, они добрались до Найдена. Здесь все должно было решиться - повернут ли они налево, в узкую долину, ведущую наверх, к Флоссенбюргу. Машина затормозила. Снаружи послышался говор: "Проезжайте, мы вас не можем принять... все забито!" И в самом деле фургон двинулся дальше-прямо на юг. Так, значит, не в лагерь смерти? Но через несколько километров двое военных полицейских дали знак остановиться. Новый приказ? Выкликнули Мюллера и Лидига, капитана 2 ранга, их пожитки вытащили из груды вещей. Дитрих Бонхеффер отпрянул назад, чтобы его не заметили. Несчастный Гере с черной повязкой на глазу отскочил за ним; он сидел с Мюллером в одной камере. (Йозефу Мюллеру удалось спастись, а Гере разделил 9 апреля судьбу Бонхеффера во Флоссенбюрге.) Наконец, машина снова тронулась в путь, но подавленное настроение в ставшем просторным фургоне не проходило. Но теперь, когда Флоссенбюрг остался позади, охранники стали мягче и приветливее. У одного крестьянского дома они приказали узникам выйти из машины. Свежий воздух после долгих месяцев, проведенных в подземелье! Разрешено было подойти к колодцу во дворе, хозяйка вынесла кувшин молока и краюху ржаного хлеба. Над долиной Наба стоял ясный погожий день.

В сумерках въехали в Регенсбург. И здесь все переполнено. Наконец дверь отворилась, и заключенных повели в здание тюрьмы. На грубость конвоя арестанты ответили протестом. "Опять эти аристократы",-проворчал один из охранников. "Наверх, к остальным на третьем этаже". Там были размещены недавно прибывшие семейства Герделер, Штауффенберг, Халъдер, Хассель,-стар и млад; старики лежали, дети носились по коридорам. Новоприбывших втискивали по пять человек в одиночные камеры: но каждый постарался подобрать сокамерников себе по вкусу. Вместе с Бонхеффером в камере оказались фон Рабенау, Пюндер. фон Фалькенхаузен и д-р Хеппнер, брат генерала Хепнпера. Кухни уже не работали; но арестанты подняли шум и стучали до тех пор, пока оробевший охранник не раздобыл где-то супа и не начал раздавать его порциями с куском хлеба.

Когда утром в четверг этой Пасхальной недели открылись двери, чтобы выпустить заключенных на умывание, в коридорах стало оживленно-неожиданные встречи, знакомства, обмен новостями. Бест рассказывает, что все это скорее напоминало грандиозный светский раут, чем утро в тюрьме. Охранники тщетно пытались загнать заключенных в их камеры. Наконец в камеры понесли еду, и постепенно все узники снова оказались под замком. Бонхеффер проводил время в основном у глазка двери и рассказывал многочисленным членам семей об их родственниках, с которыми он сидел в тюрьме на Принц-Альбрехтштрассе до 7 февраля, в частности, о беседах с Бемом, Шлабрендорфом и Хансом фон Донаньи. Госпоже Герделер он мог рассказать о последних неделях ее мужа, о том, как поделился с ним роскошной рождественской посылкой, переданной родителями Бонхеффера через комиссара Зондерэггера. Бонхеффер был в хорошем настроении, он считал, что вырвался из самой опасной зоны. Правда, никто не мог избавить или отвлечь его от чувства беспокойства за родителей и невесту. Воздушная тревога прервала беседу, но после того, как все возвратились из подвала, повторилась утренняя "ассамблея".

За стенами тюрьмы находилась сортировочная станция-путаница рельсов, толчея паровозов и вагонов.

С заходом солнца все стало успокаиваться, усталость взяла свое. Но вот снова явился один из бухенвальдских охранников и отвел мужчин в хорошо знакомый фургон с газогенератором. Ночь выдалась холодная, шел дождь. Настроение было хорошее; машина ехала вдоль Дуная. Но через несколько километров фургон занесло, он остановился. Фэлконер как специалист заявил, что рулевое управление безнадежно испорчено. На месте его не починить. Надо было вверить судьбу прохожим, закажут ли они из Регенсбурга исправную машину или нет. Охранники, вооруженные автоматами, чувствовали себя не очень уютно среди обгорелых автомобилей на обочине пустынного шоссе. Дождь все сильнее барабанил по крыше.

Наконец, когда стало светать-наступила пятница Пасхальной недели, 6 апреля, - охранники выпустили узников из машины, чтоб они могли размяться и немного согреться. А в полдень из Регенсбурга прикатил на удивление прекрасный автобус с большими неразбитыми окнами. Пожитки перегрузили. У Бонхеффера с собой все еще было несколько любимых книг - Библия, Гете, Плутарх. Охранники из Бухенвальда, которые привыкли к заключенным и относились к ним уже по-человечески, вынуждены были остаться у испорченной машины. Охрану транспорта приняли десять автоматчиков СД. И все-таки узники испытывали непривычное наслаждение от вида живописной местности, открывавшегося из больших окон. Автобус мчался вдоль Дуная, мимо монастыря Меттен, углубляясь в Баварский лес, воспетый Штифтером. Водитель рассказывал девушкам-попутчицам, что в роскошном автобусе едет съемочная группа, участвующая в съемке агитфильма. Из одного крестьянского дома эсэсовцы вынесли пилотку, полную яиц, которые, однако, съели сами.

Часа в три прибыли на место: Шенберг под Цизелем, симпатичная деревушка в лесу. Выгружались у деревенской школы: арестованные члены семей были уже здесь. Группа "знаменитостей" была размещена на втором этаже в светлом актовом зале, окна которого с трех сторон выходили в зеленую долину меж гор. Здесь стояли настоящие кровати с лоскутными одеялами. Дверь была заперта, но в зале было тепло и солнечно, и Бонхеффер долго грелся в лучах солнца у окна, поболтал с Пюндером, позанимался русским языком с Кокориным, поговорил с ним о сущности христианской веры. Все находились в приподнятом настроении от новых, великолепных условий, слышался смех, кто-то торжественно запечатлевал свои имена на стене над койками. Нерешенным оставался только вопрос о питании. В ответ на жалобы они услышали объяснение, в котором была доля истины: деревня, дескать, наводнена беженцами с востока и запада; грузовика для доставки продуктов питания не найти, а бензина и подавно. Правда, позднее и бензин, и машины нашлись, хотя и для иных целей. В конце концов более свободным членам семей удалось завязать контакт с сердобольными жителями деревни, так что в один прекрасный момент появилась большая миска с дымящимся картофелем в мундире, а на следующий день ели картофельный салат.

Суббота всем принесла радость. Она началась с сюрприза-Бест в своих вещах обнаружил электробритву, и каждый из мужчин получил роскошную возможность улучшить свой внешний вид и самочувствие. Разговоры вращались вокруг Москвы, Берлина и Лондона. День был заполнен изучением языков, отдыхом, сидением на солнце и ожиданием какого-нибудь хорошего выхода из этой необыкновенной ситуации. Непривычно просторное помещение позволяло совершать настоящие прогулки. Все считали, что во всеобщей суматохе никто и не подумает о серьезном судебном процессе. Прочные нити связывали представителей враждующих сторон, собранных под одной крышей; здесь царили доверие и юмор.

Между тем в каких-то сферах механизм работал еще точно и даже был в состоянии исправить вкравшиеся счастливые ошибки.

В ту пятницу Пасхальной недели штандартенфюрер СС и крупный чиновник Вальтер Хуппенкотен возвратился из концлагеря Заксенхаузен в Берлин. Он только что совместно с начальником лагеря приговорил к смертной казни на поспешно проведенном заседании военно-полевого суда лежащего на носилках в полубессознательном состоянии Ханса фон Донаньи, зятя Дитриха Бонхеффера. За день до этого в Берлине после совещания у Гитлера был приведен в действие план, согласно которому часть именитых заговорщиков должна была быть ликвидирована, часть же отправлена дальше на юг. Через день после этого Хуппенкотен, снабженный бензином, с чемоданами, важной документацией и дневником адмирала Канариса снова двинулся на юг. Еще в тот же день он прибыл в концлагерь Флоссенбюрг, чтобы немедленно подготовить общее заседание военно-полевого суда. В качестве председателя 5 апреля был приглашен судья войск СС д-р Отто Торбек из Нюрнберга. Спеша исполнить свою позднего вечера. Члены военно-полевого суда (председатель Торбек, представитель обвинения Хуппенкотен и начальник лагеря в качестве заседателя) утверждают, что судебная процедура была тщательно соблюдена. Они провели очные ставки, а кроме того, допросили каждого обвиняемого: Канариса и Остера, Зака, военного судью (который в свое время так много сделал для Перельса), Штрюнка, Гере и, наконец, Дитриха Бонхеффера. После полуночи, вернувшись после долгого отсутствия в камеру, Капарис сигнализировал своему соседу, датскому полковнику Лунду, которому суждено было выжить, что его конец близок.

До рассвета из ворот Флоссенбюрга выехал первый фургон, один из тех, что присоединились к таинственному каравану, следовавшему в Альпы. Тут были Шахт, Хальдер, фон Бонин, семья Шушнигг, генерал Томас. Командовал транспортом Гогалла, начальник тюрьмы на Принц-Альбрехтштрассе, он вез с собой акты с грифом "совершенно секретно", где указывалось, кто из заключенных имеет право на лучшее обращение и должен остаться в живых. По дороге фургон сделал остановку в Шнберге, забрав партию заключенных, среди которых были фон Фалькенхаузен, Кокорин, Бест, Фэлконер. В Дахау к избранникам присоединился и Мартин Нимеллер.

А во Флоссенбюрге мглистым рассветом понедельника 9 апреля была совершена казнь тех, кто ни при каких обстоятельствах не должен был остаться в живых. Лагерный врач застал Бонхеффера в камере смертников на коленях. Он с жаром молился. Позднее в своей камере Филипп фон Хессен обнаружил Библию и томик Гете, на них стояла подпись Бонхеффера. Тем же днем в Заксенхаузене был казнен зять Бонхеффера Ханс фон Донаньи.

Боже, карающий грех и дарующий прощение, Я любил этот народ.
Я нес его позор и бремя на себе,
Видел его спасение,-довольно!
Возьми меня! Из рук выпадает посох;
Верный Боже, приготовь могилу для меня.

Из стихотворения "Смерть Моисея"
Последнее изменение 28 Апрель 2000

 

Община Мессианских Евреев и Христиан

Статьи:

Истинный еврей
Фред Клетт, ХАИМ

Иудаизм - вера евреев
Марк Раик

Что такое иудеохристианство?
Александр Мень

Последние дни Дитриха Бонхеффера
Эберхарт Бетге

Богословские публикации:
Павел в еврейском контексте
Джон Фишер

Триединство
Марк Раик

Нееман: краткий комментарий к 4-Царств 5
Илья Лизоркин